Печь, стекло и много терпения — так выглядит мой рабочий день. Я собираю из листового стекла тарелки и блюда, панно для стены, вставки в дверцы шкафов и небольшие номерные серии подставок под чашки. Первое, о чём я спрашиваю заказчика, — не цвет и не размер, а откуда стекло, если его предлагают привезти своё. Совместимость по коэффициенту расширения не видна ни на глаз, ни на ощупь, а последствия несовместимости отложенные: изделие выходит из печи целым и красивым, а через несколько недель по нему расходится трещина, хотя на полке его никто не трогал. Поэтому чужое стекло неизвестного происхождения я не беру и наугад ничего не спекаю: материал у меня один — проверенный и заведомо совместимый между собой.
Сам процесс разложен на понятные шаги. Сначала эскиз и проба на небольшом образце: на нём видно, как поведут себя цвета после печи и какая нужна глубина спекания. Потом раскладка рисунка, резка, шлифовка кромок — чтобы край был безопасным и ровным. Дальше выбираем режим: спечь до полного слияния, когда получается гладкая цельная пластина, или остановиться раньше, оставив мягкие контуры и заметный рельеф деталей. Тарелка и блюдо проходят ещё один цикл — моллирование, когда пластина ложится на форму и опускается в неё под собственным весом. По желанию между слоями идут включения из фольги и медной проволоки, а поверхность делается матовой или остаётся глянцевой.
Отжиг я никогда не сокращаю. Печь ведёт изделие по программе, часами удерживая и медленно снижая температуру, и именно этот участок занимает больше всего времени в сроке, который я называю. Работа идёт в мастерской и с защитой: раскалённое стекло и печь требуют и оборудования, и дистанции.
— эскиз, проба на образце и подбор совместимого стекла под задачу;
— резка, шлифовка и полировка кромок, аккуратная раскладка рисунка;
— спекание в полное слияние или до мягких контуров, моллирование на форме;
— фольга и медная проволока внутри слоя, матовая либо глянцевая поверхность;
— панно под раму, вставка в дверцу шкафа по замеру, номерная серия подставок;
— посуда для еды делается только на стекле, пригодном для контакта с пищей, и в микроволновку и духовку не ставится;
— уход простой: мягкая губка, мягкое средство, никакого абразива и резких перепадов температуры.
Сам процесс разложен на понятные шаги. Сначала эскиз и проба на небольшом образце: на нём видно, как поведут себя цвета после печи и какая нужна глубина спекания. Потом раскладка рисунка, резка, шлифовка кромок — чтобы край был безопасным и ровным. Дальше выбираем режим: спечь до полного слияния, когда получается гладкая цельная пластина, или остановиться раньше, оставив мягкие контуры и заметный рельеф деталей. Тарелка и блюдо проходят ещё один цикл — моллирование, когда пластина ложится на форму и опускается в неё под собственным весом. По желанию между слоями идут включения из фольги и медной проволоки, а поверхность делается матовой или остаётся глянцевой.
Отжиг я никогда не сокращаю. Печь ведёт изделие по программе, часами удерживая и медленно снижая температуру, и именно этот участок занимает больше всего времени в сроке, который я называю. Работа идёт в мастерской и с защитой: раскалённое стекло и печь требуют и оборудования, и дистанции.
— эскиз, проба на образце и подбор совместимого стекла под задачу;
— резка, шлифовка и полировка кромок, аккуратная раскладка рисунка;
— спекание в полное слияние или до мягких контуров, моллирование на форме;
— фольга и медная проволока внутри слоя, матовая либо глянцевая поверхность;
— панно под раму, вставка в дверцу шкафа по замеру, номерная серия подставок;
— посуда для еды делается только на стекле, пригодном для контакта с пищей, и в микроволновку и духовку не ставится;
— уход простой: мягкая губка, мягкое средство, никакого абразива и резких перепадов температуры.
