Работаю руками и по бумаге. Коробку с кассетами и бобинами разбираю при вас: на каждую плёнку завожу строку с номером, типом, надписью с коробки и словами о состоянии. Надписи не переписываю «покрасивее» — «Свадьба, май 1979, второй день» я оставлю ровно так, как написано, потому что это единственное, что помнит о записи её хозяин. Лист описи подписываем оба, и по нему же принимаете оригиналы обратно.
Потом смотрю плёнку. Медленная перемотка показывает всё: сыплется ли слой, есть ли плесневый налёт, где стоят старые склейки, не рассыпается ли ракорд. Плёнка с осыпанием и «липким синдромом» — отдельная история: её сначала приводят в чувство и только потом ставят на аппарат, иначе один проход стирает то, ради чего всё затевалось. О риске повреждения говорю до начала работы и называю его своими словами, без «всё будет нормально». Записи на плёнке невосполнимы: второго такого вечера никто не запишет.
Читаю на аппарате, который перед этим настроен под конкретную плёнку: головки вычищены и размагничены, скорость и азимут выставлены. Порванные места склеиваю так, чтобы слово не пропало на стыке. Первая копия — честная, без обработки: что было на плёнке, то и в файле. Второй копией делаю мягкую чистку — шипение и щелчки вниз, громкость между записями разных лет к одному уровню, и никакой «реставрации до неузнаваемости». Слышно должно быть голос, а не работу фильтров.
Отдельно и заранее: оцифровываю только личные и семейные записи заказчика. Тиражированием чужих фонограмм и защищённых авторским правом альбомов не занимаюсь — такую кассету просто верну.
— опись при приёме и при возврате, надписи с коробок и вкладышей сохранены;
— осмотр каждой плёнки, риски названы до работы, а не в отчёте после;
— перемотка на малой скорости, склейка порванных участков, работа с липкой и осыпающейся лентой;
— исходная запись без обработки и вторая, мягко почищенная версия;
— разбивка на дорожки по паузам, названия с вкладыша, а не «Track 01»;
— раскладка по папкам: по годам и по людям, чтобы искали по имени;
— короткий каталог бонусом — что где лежит, сколько длится, что со звуком;
— два носителя на выдачу, диск и накопитель, плюс возврат оригиналов;
— полная конфиденциальность: личные записи никому не передаются и у меня не хранятся;
— обычный объём в двадцать кассет — десять дней, большой архив считаем отдельно; и да, кассеты живут не вечно, поэтому откладывать такую работу дороже, чем её сделать.
Потом смотрю плёнку. Медленная перемотка показывает всё: сыплется ли слой, есть ли плесневый налёт, где стоят старые склейки, не рассыпается ли ракорд. Плёнка с осыпанием и «липким синдромом» — отдельная история: её сначала приводят в чувство и только потом ставят на аппарат, иначе один проход стирает то, ради чего всё затевалось. О риске повреждения говорю до начала работы и называю его своими словами, без «всё будет нормально». Записи на плёнке невосполнимы: второго такого вечера никто не запишет.
Читаю на аппарате, который перед этим настроен под конкретную плёнку: головки вычищены и размагничены, скорость и азимут выставлены. Порванные места склеиваю так, чтобы слово не пропало на стыке. Первая копия — честная, без обработки: что было на плёнке, то и в файле. Второй копией делаю мягкую чистку — шипение и щелчки вниз, громкость между записями разных лет к одному уровню, и никакой «реставрации до неузнаваемости». Слышно должно быть голос, а не работу фильтров.
Отдельно и заранее: оцифровываю только личные и семейные записи заказчика. Тиражированием чужих фонограмм и защищённых авторским правом альбомов не занимаюсь — такую кассету просто верну.
— опись при приёме и при возврате, надписи с коробок и вкладышей сохранены;
— осмотр каждой плёнки, риски названы до работы, а не в отчёте после;
— перемотка на малой скорости, склейка порванных участков, работа с липкой и осыпающейся лентой;
— исходная запись без обработки и вторая, мягко почищенная версия;
— разбивка на дорожки по паузам, названия с вкладыша, а не «Track 01»;
— раскладка по папкам: по годам и по людям, чтобы искали по имени;
— короткий каталог бонусом — что где лежит, сколько длится, что со звуком;
— два носителя на выдачу, диск и накопитель, плюс возврат оригиналов;
— полная конфиденциальность: личные записи никому не передаются и у меня не хранятся;
— обычный объём в двадцать кассет — десять дней, большой архив считаем отдельно; и да, кассеты живут не вечно, поэтому откладывать такую работу дороже, чем её сделать.
