Первое, что я делаю с принесённой рамой, — ставлю её на стол, беру боковой свет и снимаю на фото всё как есть. Осыпи левкаса до дерева, выкрошенные раковины и листья лепного орнамента, трещины по углам, где клей давно умер, а шпонка сидит в пустоте, поведённый профиль после сырой стены, потемневшая бронзировка, положенная кем-то поверх золота лет тридцать назад. Простукиваю тыльную сторону, читаю следы старых починок — гвозди не по месту, шпаклёвку, масляную краску, натёки столярного клея. По этому осмотру и складывается настоящий объём: на запущенной раме чужой ремонт снимать дольше, чем делать свой.
С предметом музейным или хотя бы потенциально ценным правило у меня одно и без исключений. Сначала осмотр и письменная смета: что именно я собираюсь сделать, чем, за сколько и чем это рискует. Всё необратимое — расчистка, перезолочение подлинной поверхности, любое вмешательство в профиль — начинается только после того, как владелец согласовал смету письменно. Бывает, что правильный итог работы — описание, фотографии и возвращённая нетронутой рама, и я говорю это вслух, даже когда заказ от этого становится меньше.
Отдельно проговариваю просьбу «сделать как новую, чтобы блестело». Ровный свежий блеск по всей раме чаще всего означает, что от старой вещи не осталось ничего ценного: подлинное сусальное золото тонкое, тёплое, местами притёртое до полимента, и патина над ним — это и есть возраст, который нельзя купить заново. Сохраняем ли мы подлинную позолоту и патину, ведём ли только утраты или золотим начисто — решаем до сметы, не после. Картину или зеркало я вынимаю в первый же день и держу отдельно, упакованными, подальше от пыли и растворителей. Живопись я не трогаю принципиально: лак, холст, основа — это работа профильного реставратора живописи, а я багетчик и золотарь.
Состав работ по типовой раме:
— осмотр при косом и ультрафиолетовом свете, фотофиксация, письменная смета по операциям, материалам и срокам;
— извлечение картины или зеркала, отдельное хранение до самой сдачи;
— укрепление рассыпающегося левкаса и приподнятого золота тёплым животным клеем, подведение и притирка нагретым шпателем;
— переборка углов: роспуск, очистка от старого клея, переклейка, замена шпонок и клиньев, стяжка до выправления геометрии;
— отливка утраченных фрагментов по силиконовой форме, снятой с целого соседнего участка этой же рамы, чтобы раппорт орнамента не сбивался;
— наборка левкаса послойно, шлифовка, ручная прорезка мелкой моделировки, которую отливка не передаёт;
— полимент и золочение сусальным золотом либо масляное золочение поталью там, где это оправдано характером вещи и бюджетом;
— тонировка и лессировка вставок в тон старым участкам, без ярких свежих пятен;
— полировка агатом выборочно, только по рёбрам и высветлениям, как вёл поверхность первый мастер;
— защитный слой, подгонка задника, новое крепление и дистанционные прокладки под стекло;
— фотоотчёт по этапам и честная граница в акте: где реставрация, а где новодел.
С предметом музейным или хотя бы потенциально ценным правило у меня одно и без исключений. Сначала осмотр и письменная смета: что именно я собираюсь сделать, чем, за сколько и чем это рискует. Всё необратимое — расчистка, перезолочение подлинной поверхности, любое вмешательство в профиль — начинается только после того, как владелец согласовал смету письменно. Бывает, что правильный итог работы — описание, фотографии и возвращённая нетронутой рама, и я говорю это вслух, даже когда заказ от этого становится меньше.
Отдельно проговариваю просьбу «сделать как новую, чтобы блестело». Ровный свежий блеск по всей раме чаще всего означает, что от старой вещи не осталось ничего ценного: подлинное сусальное золото тонкое, тёплое, местами притёртое до полимента, и патина над ним — это и есть возраст, который нельзя купить заново. Сохраняем ли мы подлинную позолоту и патину, ведём ли только утраты или золотим начисто — решаем до сметы, не после. Картину или зеркало я вынимаю в первый же день и держу отдельно, упакованными, подальше от пыли и растворителей. Живопись я не трогаю принципиально: лак, холст, основа — это работа профильного реставратора живописи, а я багетчик и золотарь.
Состав работ по типовой раме:
— осмотр при косом и ультрафиолетовом свете, фотофиксация, письменная смета по операциям, материалам и срокам;
— извлечение картины или зеркала, отдельное хранение до самой сдачи;
— укрепление рассыпающегося левкаса и приподнятого золота тёплым животным клеем, подведение и притирка нагретым шпателем;
— переборка углов: роспуск, очистка от старого клея, переклейка, замена шпонок и клиньев, стяжка до выправления геометрии;
— отливка утраченных фрагментов по силиконовой форме, снятой с целого соседнего участка этой же рамы, чтобы раппорт орнамента не сбивался;
— наборка левкаса послойно, шлифовка, ручная прорезка мелкой моделировки, которую отливка не передаёт;
— полимент и золочение сусальным золотом либо масляное золочение поталью там, где это оправдано характером вещи и бюджетом;
— тонировка и лессировка вставок в тон старым участкам, без ярких свежих пятен;
— полировка агатом выборочно, только по рёбрам и высветлениям, как вёл поверхность первый мастер;
— защитный слой, подгонка задника, новое крепление и дистанционные прокладки под стекло;
— фотоотчёт по этапам и честная граница в акте: где реставрация, а где новодел.
