Ко мне приходят за инструментом, а не за товаром, поэтому и разговор начинается не с цены, а с того, как вы играете и где. От этого зависит всё остальное. Для варгана беру рессорную полосу: она уже прошла свою жизнь под нагрузкой и не «плывёт» потом в рамке. Рамку выгибаю и выправляю по шаблону, но последние сотые снимаю на глаз, потому что каждая полоса ведёт себя чуть иначе. Язычок кую отдельным куском, протягиваю под молотком до нужного сечения, калю и отпускаю до соломенного цвета — недокалённый быстро садится, перекалённый ломается на второй месяц.
Самая долгая часть — посадка. Язычок должен проходить сквозь рамку, не касаясь её нигде, с просветом в волосок и одинаковым по всей длине. Тут не помогает ни станок, ни спешка: работаю под лупой, снимаю на кромке едва заметную стружку, пробую, слушаю и снимаю снова. Высоту строя набираю рабочей длиной и остатком массы на кончике; если вы назовёте ноту — попаду в неё, если скажете «чтобы гудел низко и густо» — сделаю так. Дужки под зубы и ребро под губу полирую до зеркала: с этой частью инструмент соприкасается с вами каждую минуту игры.
Барабаны делаю двумя способами. Клёпаный корпус — гнутые ламели на обруче, лёгкий и звонкий; долблёный — из выдержанной колоды, тяжелее и теплее по тону, но сушить его надо не спеша, иначе даст трещину на первом же отопительном сезоне. Кожу выделываю сам и толщину подбираю под диаметр: тонкая на большом обруче будет вялой, толстая на малом — глухой. Мембрану сажаю на верёвочную шнуровку крестом, чтобы натяжение можно было подтянуть или отпустить руками. О погоде говорю сразу: во влажном воздухе тон падает и мякнет, в сухом поднимается; это не поломка, а свойство кожи, и с ним просто учатся жить.
В работу входит подбор строя и размера, сам инструмент, чехол, письменная памятка по уходу, хранению и подтяжке шнуровки, а также бесплатная правка в первый сезон. Сроки называю честно: варган — одна-две недели, долблёный барабан дольше, потому что дерево торопить нельзя.
Самая долгая часть — посадка. Язычок должен проходить сквозь рамку, не касаясь её нигде, с просветом в волосок и одинаковым по всей длине. Тут не помогает ни станок, ни спешка: работаю под лупой, снимаю на кромке едва заметную стружку, пробую, слушаю и снимаю снова. Высоту строя набираю рабочей длиной и остатком массы на кончике; если вы назовёте ноту — попаду в неё, если скажете «чтобы гудел низко и густо» — сделаю так. Дужки под зубы и ребро под губу полирую до зеркала: с этой частью инструмент соприкасается с вами каждую минуту игры.
Барабаны делаю двумя способами. Клёпаный корпус — гнутые ламели на обруче, лёгкий и звонкий; долблёный — из выдержанной колоды, тяжелее и теплее по тону, но сушить его надо не спеша, иначе даст трещину на первом же отопительном сезоне. Кожу выделываю сам и толщину подбираю под диаметр: тонкая на большом обруче будет вялой, толстая на малом — глухой. Мембрану сажаю на верёвочную шнуровку крестом, чтобы натяжение можно было подтянуть или отпустить руками. О погоде говорю сразу: во влажном воздухе тон падает и мякнет, в сухом поднимается; это не поломка, а свойство кожи, и с ним просто учатся жить.
В работу входит подбор строя и размера, сам инструмент, чехол, письменная памятка по уходу, хранению и подтяжке шнуровки, а также бесплатная правка в первый сезон. Сроки называю честно: варган — одна-две недели, долблёный барабан дольше, потому что дерево торопить нельзя.
